Стихи

Часть 4

К оглавлению



* * *
Я нес перед собою свет —
Фонарь ли? Нимб? Фитиль?
Он был один, скрепляя две
Моих руки, но был.

И был лишь потому, что знал:
Пока нас двое — ртуть
Еще в дороге; не финал,
И не пролог, но путь.

Но путь (исход) знаком лишь нам,
И на испуг чету
Не взять: каков ни есть — он там,
Без грима на свету.

…Он будет первым: им нельзя
Не быть. Свеча? Киот?
Кто б ни был он. Кто б ни был я.
Кто б ни был Тот, кто ждет.


13.07.1996 (ночь)



С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА
Я жил в Рязани. Что и есть как раз ни меньше,
Ни больше к перемене мест охота мест же.
Там воздух. Ветер. Кроме них -- пробелом крыши.
Там видишь все, как строки книг лишь свыше.
А что исчезнет то вина полей, пространства,
Его: вещь между не видна Его простраций.
Искать? (Особенно слова) ни слов, ни слуху,
Ни духу... Раз уж голова и та два уха.


22.07.96



ШЕСТНАДЦАТОМУ ГОДУ
Не стойте за шторой. Вперед: я сегодня свободен;
Мне вправду шестнадцать, как чудится Богу и вам.
Не то, чтоб я рад с вами встретиться, не по погоде
Одетым. Но вы мне завещаны с Ним пополам.
Я жил постоянно в полшаге от «вечно»; бессменно,
Пожизненно, впрок, круглосуточно. Плюс ко всему
Я понял бессмертье на ощупь, поскольку бессмертным
Одним лишь и стоит года завещать. Точно вам и Ему.
К чему я клоню? Я не рад вам, но надобно встретить;
Причем, не надеюсь на более нежные чувства к себе
От вас, ибо знаю: мы нынче одно. Только третий
Опять не явился. Опять и на радость судьбе.


24.07.96



ПОВОДЫРИ
1
Не память пророчество: страсть перелистывать главы;
И змеи кусают не хвост, а неузнанный тыл...
Не случай забыть остальное, но повод и право
Оставить на совести времени все, что забыл.
2
У дня только сутки на то, чтоб исчезнуть, передавая
Даты и годы как сверток в ладонь, да «прощай» в уста.
Ночью в постели даешь круги типографский валик,
Только и смогший всосать, что жизнь с молоком листа.
3
День недели и месяц забыты. Кривой забор
Не имеет конца, ибо тот обратился вишней,
Что сестра Фаэтона; а дальше поля с тех пор,
Как Творец из путей к бесконечности выбрал ближний.


24.07-3.08.96



* * *
Лет нам всегда хоть сколько-нибудь да есть.
В память об этом нам лишь и осталось жить
С тайной мечтой не забыть их числа, как месть
Будущему. И со льстивым рывком продлить.
Так мы и топчемся по снегу, не зная, кто
После с оглядкою: сколько набили дыр?
Не замечая его, уже шлющего взор плато
Чистый, как сам адресат, как мысль, что замело следы.
Так и глядим с недоверьем, будто боясь узнать
Или поверить в то, что редеет лак
Нашего кресла, и что потолку плевать
В нас, и часы не решаются произнести «тик-так».
Так мы бросаемся к окнам. Неважно, что там: война,
Мир ли. Раздвинуть шелк, оказаться возле.
Годы уже не летят, но выкрикивают имена
В качестве тоста, в качестве жизни после
Них. А она существует. Иначе что
Нам понимать, если вдруг раздается «Боже»?
И как нам начать, найдя среди ночи то,
Что зовется бессмертием? Смертью? Ложью
Этих двоих чтоб отвлечь, заслоняя дверь
Полем, куском стены, подворотней, далью,
Взгляд на себя... Взгляд, что слыхал «поверь»
Чуть ли не больше раз, чем ему шептали.


8.08.96



САНКТ...
(Фрагменты путеводителя)
«Что будет завтра?» Комната пуста
Для вздоха улиц, посланного. Чтобы
Добить мой сон поскольку и в устах
Честнейшего он предварит «Ну что вы...»

* * *

Вода живет и умирает стоя.
Для сна листая век, от скуки - дни.
На что они ей шум? Она на что им
Движенье мимо и помимо них?

* * *

...И мы затихаем, не слыша оваций. И деспот
Не морщится в ложе, как будто. Но -лишь бы не вдаль!
Для этого камни. Поэтому «здесь! Да, вот здесь мы
Когда-то и были!..» И время нам вторит: «О да!»

* * *
Взгляд, сбереженный небу, знает, где
Его предел на лестницах, что рвутся
За фонари, монетами в воде
Оставленные Богом, чтоб вернуться.

* * *
Вправду конец, если помнишь, когда встречали.
Поезд дрожит, словно ближе к воде весло,
Чувствуя город, что бродит в окне со свечами,
Вытянувший оставаться: всегда везло.


Санкт-Петербург, 14-17.08.96



НОЙ
Одиночества нет. Лишь сознание смерти других,
Или собственной - это для вас одинаково плоско.
Только Бог и остался, оставленный мозгом, - как штрих
Для себя: чтоб не крикнуть про землю об этой полоске.
Память знает о времени то, что не видит в окне,
Но успела прочесть между «здравствуй» и брошенной трубкой.
«После нас хоть потоп», как заметили те, что на дне.
Как заметит душа, возвращаясь обратно голубкой.


25.08.96



ОСЕНЬ
Я не думал дожить до тебя так и стало, не дожил.
Если что-то выводит рука, в том вины ни ее, ни моей
Ни на грош: только долг. Я мучительно помню и должен
Все своей же душе. Все, что сказано было при ней.
Поворот, поворот. Пахнет свет? Или улица тоже
И слегка молода, и настолько в обрез коротка,
Что при первой возможности рвется на запахи, точно
Пес во тьму с поводка.
Мостовая и ночь как набор существительных в речи,
Скачут: младшая бросит другая, спеша, подберет,
Устремляясь обратно все больше на ощупь, все реже,
Чем трамваи вперед.


Пятница, 13.09.96



СТИХИ НА ПУСТОЙ КОРОБКЕ

1
Коробка есть модель всего, что нам
Захочется представить в этом виде.
Нам от нее (в противовес штанам):
Двуличья мало. Плюс она не видит
Ни наших действий пасмурных, ни лиц.
И мы, когда потребуют ответа,
Заплатим наше, как еще Улисс
Платил, - за все. Но только не за это.

2
Итак, модель. Допустим, наших лет.
А что? Вполне: четыре грани, вроде
Зимы и прочих; крышка, чтя эффект,
Глядит пророком сверху. Так в уроде
Прошедшем наш барахтается глаз.
При этом табуретка «Не похоже!»
Уместна на три дня покуда нас
Не застают у зеркала в прихожей.

3
Да, зеркала! Бесспорная мишень
Для наших неглиже плодов упадка
Душевных сил, и доводы ушей
Ван Гога в пользу прежнего порядка.
Да, зеркала. Наш ларчик, в амплуа
Всеобщей мерки, выполнит и эту
Дрянную роль. И, в сторону плюя,
Не доказать, что в недостатке света

4
Или тепла причина пустоты.
Но, придавая профилю свой разум,
Мы чертим им прицельные кресты
И выпускаем дробь в обоих разом.
Однако. Сундучок к тому же тир?
И можно заглянуть (смотреть жестоко),
Как дует в рог да лупит из мортир
Судьба, ни к месту сделавшая стойку.

5
Наш короб вправду прелесть. Зная, где
Его Тартар под крышкою, мы можем
Искать снаружи день. Поскольку день
И есть лишь то, что чувствуется кожей.
Спи, спи. И пусть бродяжничает рот:
Кто лучше может знать об этой муке,
Как не слова, что клянчат, будто мот,
Заранее истраченные звуки.

6
На то и балаган, чтоб видеть сны.
Как весть идет в окраинную волость
Появится стена. Из-за стены
Не подадут не только руку голос.
Потом уже не смогут. Камень ждет,
Пока умеет. После режет угол,
Стремясь наверх и выпустив вперед,
Как кошку, -- крест, чтоб напророчить купол.

7
Меня, я вижу, тянет вниз да вниз.
Что только поиск панциря, как будто:
Того гляди дверной проем, карниз.
И негде встать, и некуда... Вот тут-то
Покуда и задержимся: во тьме
Нетрудно спутать скорости на ощупь.
При этом сделать шаг, держа в уме
Карнизы и проем безмерно проще,

8
Чем ничего не делать. Просто ждать,
Пока войдут и, не простясь, исчезнут
Поскольку не заметили. Как знать,
Оставят ли слова о том, что бездну
Признания способна предсказать
Лишь из-под ног украденная почва.
Конечно, ложь. А значит шанс назвать
Обратный адрес этой скромной почты.


14.09.96



ФРЕСКА
Мне впору молчать. Стихи
Мои потекли: весна.
Стремлюсь не подать руки,
Но чувствую, что узнал.
Я прячусь за спины, за
Колонны, за бюсты и
Стою, закатив глаза.
Мне больше к лицу, чем им.
Они не спасут: их мрак
Укроет на миг от глаз
Своих же, и делать шаг
Оттуда мне в первый раз.
Им хуже. Всему виной
Боязнь (топора? пера?):
Творимое за спиной
К добру, Но не от добра.
И зла ни на грош во мне:
Мой челн не потянет двух.
Я так измельчал, что «вне
Себя» — я всего лишь дух.
А значит стерпеть, свернуть,
Считай, не пришлось. Гляди:
Вот лист. Отыщи мой путь.
Там где-то и я вблизи.


17-18.09.96



* * *
Иду вперед, и ничего взамен.
Так выставленный вон — перебирает
В уме ответы. Мы почти в зиме,
И ставим ночи в двух шагах от рая.
Балконы, сны, ладонь поверх лица —
Стремятся прочь, как посланные встретить.
Ад далеко, и голос подлеца,
Швыряя тело с табурета в стремя,
Обратное повешенью, дрожит.
Петрушка пьян без малого неделю,
И сам себя освистывает жид,
В свиное ухо скрученный метелью.


29.09.1996



ДОРОЖНАЯ РАЗМЕТКА
Не продолжая, не губя пейзаж,
Все дальше от него, все ближе к речи -
Как будто мягкий Богов карандаш,
Не успевая вслед, летит навстречу.


4.10.96



ЧЕРЕЗ ГОД
Е.С.
Предав тебя и исказив сей жест
Позднейшей ложью я способен помнить.
До чисел и до имени тех мест,
Вина и книг, расположенья комнат.
Их сумма из обоих нас не даст
Ни одного. Но, выбравшись из вьюги,
Мы видим, что никто не передаст
Честнее снега нашу мысль о юге.
Смотри, смотри! Я сызнова простил
Себя. Но это лишь способность речи
Поверить в то, что, может, упростив
Свершившееся, -- мы отыщем нечто
В грядущем. Так решают спор о дне
Постройки дома, о трубе бассейна.
О памяти; потом о нас над ней,
Как над столом с остатками веселья.
Мы помним то, чего нам поздно ждать,
Нельзя любить и недосуг бояться.
Поскольку память нам нужна как блядь.
По крайней мере как замена блядству.


5.10.96



* * *
Если поднять глаза горе, скорей всего,
Станет листвою, городом или небом.
В этом и суть, ибо кто же опричь его
Сможет избегнуть удачней огня и гнева
Свыше, где (как нам известно) живет Добро?
Кануть в пейзаж стеклышком, всплеском фары,
Будто оно радость, или тавро
Слез, что сотрет платок вместе и скальп и варвар?


5.10.96



* * *
Петли скрипят. Комната входит в дверь
Следом за мною, на цыпочках, ради Бога.
И исчезает внутри: заходи, проверь
Нет ли кого? У окна, что одето в тогу
Тяжких гардин, не спросить, где она теперь.
Нам ли узнать обо всем, если включим свет?
Самое большее хаос вещей, посуды.
Все без записки (о том, через сколько лет
Ждать). И следы ее ног, бегущие отовсюду,
Позже окажутся полом: у вас паркет.
Если загнется Ягве, то промолвит: «Ной».
Будет ли прав неизвестно, поскольку вето
Не наложить никому. За моей спиной
Только пейзаж. Но поймать себя вдруг на этой
Мысли и значит для вас оказаться мной.


6, 13.10.96