Стихи

Часть 2

К оглавлению


СТАНСЫ НА ПОСТРИЖЕНИЕ
Вышел разумным животным, а возвращаюсь бюстом –
Снова я мертв, снова меня изваяли.
Я идеален, чтобы геройски бросаться на бруствер,
Иль озарять профилем скользкое тело медали.
Я извлечен метким пинцетом погоды из дымного круга,
Вновь удостоен шагов, улиц высокого слога...
Нынче я – зримая запись последнего звука,
Что издает шестиногая жизнь под пятой гарнизонного бога.


14.03.96



КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ НЕСПЯЩИХ
1.
Ночь расширяет зрачки освещенных подъездов
Это уже не жизнь, но и не повод для реанимаций:
Анабиоз, словно волшебный фонарь, развлекающий
плясками в бездне,
Вас заставляет дышать, а будильник – натужно смеяться.

2.
Ночь – негатив дня, апофеоз возмездий,
Время, когда небо – везде: недоступнее рыбы
В пальцах творится рассвет, и живут фонари-эпигоны
созвездий –
Вечное «нет!» темноте, сатанински глядящее с дыбы.


15.03.96 (ночь)



ПРОБУЖДЕНИЕ
Что делать?!
Восставший из мятого ада с вкраплением тела,
Из мела
Глухим звероящером, апофеозом господних изделий -
Я ангел постели,
Ее неизбежный подтекст, словно в воздухе – гелий,
Как гений,
Зажатый мечтой меж строками седых цитаделей,
Чей белый
Парик, превратившийся в кость из застывшего геля,
Пастелью
Привычной выводит на стеклах автограф недели...
Как «девять»?!
И вновь я снаружи: изыди изысканный сеятель сеять.
Что делать?


17—19.03.96



КОМЕТА
Ты сегодня на дне. Как тусклое верхнее «ля»,
Исчезает вверху твой побег от рояля неба;
И мои минус восемь до твоего нуля
Простираются осью, кроша раскаленным хлебом –
Чтоб лететь к праотцам, по закону сменившим знак
На беззубую свастику – лучшую часть прицела,
Заставляя меня повторить в безвоздушных снах
Этой странной симметрии – это земное тело.


23.03.96



НАБРОСОК
Мы забываем названия, звания избранных,
Мы называем забвение Божией волею.
Бог триедино царит над углами да избами.
Воля, не жалуя Бога, роднится с неволею.
Болью в неволе, в углах, и соседствуя, стало быть,
С Чистою силою, что дополняет Нечистую,
Корчатся строки в агонии почерка – старою,
Новою, среднею, вечною, этою истиной.
Истина есть: за углом, вон, видали в полтретьего.
Истины нет. Но недавно была, исповедалась –
С рифмою, все как положено: снова, как медиум,
Некто заносит подлунную письменность в ведомость.
В видимость. Тень от смычка посредине безмолвия –
Взрыв, меж зрачком и листом порождающий трещину
В виде строки – называется Божией волею.
Сном называется. Чудом. Как правило – вечностью.
Вечность граничит по берегу строк со Вселенною.
Карта им – сгусток извилин, зажатых в руке...
Как не признать, что и мир, полный тьмой и Селеною
Движется к точке.
К финалу строки.
К точке.
К
.
30.03.96



МОНОЛОГ ПОКИНУВШЕГО ДУШ
Быть. Существовать без времен, словно знак препинанья.
В день же седьмый – возвращаться туда, откуда ты вышел,
О предчистилище, мир, уместившийся в шар, принимаемый
Вскользь, но всерьез – за причину того, что родимся и дышим.
В воду. С туманной, но необсуждаемой целью:
Нагрунтовать свое тело, как холст перед мастерской кистью
Времени. Здесь ощущаешь себя подмастерьем,
Трущим яичную темперу в собственной жизни.
Вас первозданного нет. Нагота – разновидность одежды.
Мы недоступны в последнем, а в первом нас не дозволяется видеть.
Мыло вокруг – предисловье к Венере, но прежде –
Явитесь вы, сам себе и кусок минерала, и Фидий.
И, наконец, предоставив себя вертикальным потокам,
Падая в мир, столь сухой, сколь и окаменелый –
Слушать шаги удалившейся влаги, жестоко
Внявшей минутным урокам тепла и двуногого тела.

7.04.96



ЗЕРКАЛО
Взгляд в зеркало быть вечным принужден,
Как вал – девятым...
Как рукопись, мне профиль возвращен
Уже измятым.
Он – память от свечного острия –
От центра ночи,
Пристрелянной в десятку; чья струя
Обычно и соединяет точки
Лица и света, в каждой опознав
Свою вершину.
И свой конец. И свой обратный знак—
Первопричину
Всего, что составляет новый день,
Бредущий через...
...Так на лицо отбрасывает тень
Грядущий череп.


10.04.96



ТЕМА С ВАРИАЦИЯМИ
Передо мною тот, кто нынче пьян –
Первопрестольным воздухом, иль им же,
Но сжиженным до состоянья жижи,
Способным пахнуть, отягчать стакан,
Как приговор – наличием глотка
Все той же влаги в трепетном желудке,
Что вам сулит шестнадцатые сутки.
Круг замкнут. Не без помощи УК.
Он – тот, кто, обогнав теченье зим
и лет, – не смог догнать себя по кругу,
Случайного устал затылок друга
Осознавать навязчиво своим.
А потому - избрал тропу войны
С кругами вообще, всесущий вектор
Струи в гортань, и в грань, где вы – есть Некто
В лучах геометрической луны –
Нуля, что исполняет из угла
Роль пустоты, прислужника на пире,
Однако вас с е2 на е4
Привычно переносит из тепла
В иное на шкале температур
Понятие. Так холод возвращенья
Ему знаком, как овдовевшей тени –
Прообраз. Будто гипсовый амур,
Он замирает в ней. Она одна,
Его постель, она – его же слепок,
Как взгляд с небес на миллионы щепок,
Что спят на дне бутылочного дна...


16-17.04.96