Анатолий Кобенков, Действующее лицо нашей биографии

alt«Мы начались с воды», записал он в дневнике, сводя в одной строке память о Всемирном потопе, таинство Святого Крещения и свою грядущую  гибель.
Мы начинаемся тогда,
Когда по чьей-то смерти минут
Определенные года
И землю к нам на шаг подвинут, –

сказал он, отважно примеряя «вторую жизнь» Осипа Мандельштама.

Так у него и вышло: погиб и начался заново.

Подробнее...

Эдуард Мохоров, Соприкосновение с молнией

altaltПисьмо Ирине Медведевой, матери Ильи...

Благодарю за прекрасные книги. Я обещал подарить их областной библиотеке, где есть литобъединение молодых поэтов. Жаль, что нет на этих бесценных книгах твоего автографа. Но прежде чем дарить, решил прочитать все сам. Некоторые стихотворения этого гениального мальчика, конечно, были мне знакомы. И я прежде всего стал искать не стихи, а то, что известно о нем. Меня потрясла биография Ильи, прожившего на этой земле такую короткую жизнь и успевшего так много и так щедро оставить нам в память о себе...

Подробнее...

Ольга Татаринова, Дом Ильи

alt …И вот на вручении диплома "Садов Лицея", Ярослав Еремеев, воспитанник "Кипарисового Ларца", занимает третье место, первое же присуждается юноше, погибшему незадолго перед тем, случайно и преждевременно, в девятнадцать лет: Илье Тюрину. И читаются (Дмитрием Веденяпиным, отличным поэтом, прекрасно читаются) его стихи...        

Подробнее...

Юрий Беликов, Илья - лазутчик лазури

altЗа два дня до гибели Илья сделал рокировку в доме – перешел обитать из одной комнаты в другую, перенеся туда, словно с одной орбиты на сопредельную, планету-гитару. Окна этой комнаты выходят на Яузу. Вечерами она, отороченная фонарями, кажется торжествующе-траурным, подчиненно изогнутым шоссе, коридором Инобытия. Разбирая черновики сына, Ирина Медведева обнаружит потом немало "водяных" сносок. Тревожно-прямых: "Погружаюсь в воду, как новая Атлантида". Или насмешливо-опосредованных: "Вселенной чайника приходит конец. Я должен вмешаться".

Подробнее...

Валентин Курбатов, Голос "оттуда"

alt

Я уж и не знаю, можно ли писать из одного поколения в другое – не теряются ли слова по дороге из возраста в возраст. Что может сказать старый человек о мальчике, который жил рядом, которого уже нет и который останется мальчиком навсегда? Такой порог был бы непереходим, когда бы мальчик этот, Илья Тюрин, не был поэтом. 

А в поэтическом слове границы, оказывается, проходят совсем не там, где они проходят в наших житейских мирах. А там, где «с воробьём Катулл и с ласточкой Державин», как нежно заметил Ходасевич, где Пушкин, которого мальчик любил и чудесно верно звал «Божьим псевдонимом», где Бродский, которого Илья жадно читал и оплакивал в «Снах Иосифа», где учительный для него Мандельштам… Илья рано осознал эту обязывающую преемственность...

 

 

 

Подробнее...