Илья Тюрин

alt

Человек, пишущий предисловие к собственным сочинениям, может натолкнуть окружающих на мысль о раздвоении личности. Со временем подозрение перейдет в уверенность, и скоро сам литератор, пытаясь освободиться от беспочвенных обвинений, только навлечет на себя новые: уже в лукавстве. Поэтому я сразу занимаю позицию безопасную, по крайней мере, для меня самого.

 

Итак: ему 16. Нельзя сказать, что он пишет для всех, но 

подобное невозможно в принципе – так что здесь мы его оправдаем. Нельзя сказать, что он пишет обо всех, но подобное приравняло бы его жанр к ежегодной переписи – так что и здесь он чист. Нельзя сказать, что он пишет как все, но подобное распространено теперь столь широко, что он задается вопросом: может ли он себе такое позволить? Поэзия явилась с неба – так, по крайней мере, утверждают. Поэт является из недр себе подобных – в этом никто еще не успел усомниться. Между столь различными формами прибытия на Землю ею самой и ее минутным обладателем, несомненно, ляжет противоречие. Противоречие, оставляющее свой оттиск не только на отношениях между ними, но и на существовании каждого из них.

Мое существование, начавшись по адресу: Москва, 1980, несколько лет протекало спокойно. Если поэзия и дает что-нибудь нам – то эти несколько лет в начале, смешивая предисловие к Себе с противостоянием от Себя же. Возможность оценить такой подарок представляется позже, уже после столкновения. Ибо наконец понимаешь, насколько важно иметь позади себя время, о котором не обязательно помнить. Это облегчает судьбу поэта потому, что его судьба постоянно находится на пределе памяти, у ее края – там, где она переходит в предвидение. Чувство души, для которой предел, край, агония – нормальные и естественные состояния, составляет сущность поэта. Обычно его называют шестым.

 

1996

Опубликовано в книге Ильи Тюрина «Письмо», М., ХЛ, 2000

На снимке: Илья Тюрин, Автопортрет, 1998