Альманах «ИЛЬЯ»



 Альманах Илья 1-2002


 Альманах Илья 2-2003


 Альманах Илья 3-2004


 Альманах Илья 4-2005


 Альманах Илья 5-2006


 Альманах Илья 6-2007


 Альманах Илья 7-2008


 Альманах Илья 8-2009


 Альманах Илья 9-2010


 Альманах Илья 10-2011


 Альманах Илья 11-2012-13


 Альманах Илья 12-2014

 

 

Дмитрий ШЕВАРОВ

ДОМ И ПРИЧАЛ

...Имея такой язык, как русский, мы должны понимать: поэзия неизбежна.

И пока существует этот язык, будет происходить нечто замечательное.

Иосиф БРОДСКИЙ

 

В нашей стране не осталось общенациональных изданий, предназначенных для дебютов, для пробы пера. Тем радостнее встретить издание, бескорыстно открывшее страницы тем, чье имя еще ничего никому не говорит. Передо мной первый номер альманаха “Илья”, учрежденного фондом памяти трагически погибшего девятнадцатилетнего московского студента и поэта Ильи Тюрина. В редакционном совете – родители Ильи, журналисты Ирина Медведева и Николай Тюрин, критик Валентин Курбатов, поэты Юрий Кублановский, Марина Кудимова, Юрий Беликов.

К публикациям памяти Ильи, которые встречались мне и в “Литературке”, и в “Трибуне”, и в “Новом мире”, невозможно, мне кажется, относиться лишь строго литературно. Все оценки – от самых скептических до превосходных – здесь не совсем уместны. “Тут дышит почва и судьба”... Тут память о мальчике, нам незнакомом, поднимает в душе волну наших собственных воспоминаний о ранних утратах, с которыми в России после Чечни свыклись как с чем-то обыкновенным.

Не могу, читая стихи и дневниковые записи Ильи, не вспоминать моего студенческого друга Андрюшу Карликова, погибшего таким же юным и при сходных обстоятельствах летом 1982 года. Андрей легко писал неподражательную прозу, пробовал себя в переводах, изучал восточные языки. Его деликатность, сдержанность и способность к сочувствию казались нам тогда какими-то преждевременными. Думалось, что мы еще успеем стать такими умудренными...

В те годы скорбь дозировали парткомы, и все, что нам удалось выпустить в память об Андрюше, – это страничка в университетской газете. Сейчас можно было бы вернуться к Андрюшиному архиву, но сохранились крохи. Сатирический роман, который он нам читал в общежитии, исчез бесследно.

Вот почему я спешу поклониться близким и друзьям Ильи за кропотливый труд сбережения каждого листочка. За стремление вырастить сад там, где упали эти листы...

Альманах “Илья” выстроен вопреки общепринятой журнальной структуре, где существует непоколебимая иерархия жанров. Здесь рубрики вводят в дом: “Гостиная”, “Библиотека”, “Кабинет”, “На кухне”... Стихи вольно чередуются с письмами и эссе. Большинству авторов – двадцать лет или чуть больше. Но ожидающие свежести и романтизма будут разочарованы. Нынешнее “племя младое” совершенно непохоже ни на шестидесятников, ни на поколение “дворников и сторожей”.

Первое впечатление от альманаха “Илья” – напряженная серьезность, философская искушенность и ранняя усталость. Редко-редко где блеснет ирония, а вот простодушия, озорства, улыбки вовсе нет. Заоконного мира околицы или двора, милой музыки провинциальной окраины не слыхать, будто все окна задраены наглухо стеклопакетами...

Обо всем этом я готов был написать не в осуждение, не в упрек, но с удивлением сорокалетнего человека: какие же они, двадцатилетние, другие. Но вот постепенно, вчитываясь, стал открываться мне мир живой, трепетный, часто пасмурный, но очень близкий. Оказывается, что книжность и глянцевый холодок – лишь на поверхности.

Здесь так живут – добра не ждут
и счастья долгого не помнят.
Но все же псов бродячих кормят,
детей по праздникам не бьют...

(Мария Кондратова)

Здесь не прячутся от скорби. Подлинность слез, разлук и прощаний проступает сквозь бумагу. И не остается ни малейшего желания выставлять оценки и отмечать стилевые огрехи. Жалость и печаль охватывают, сердце сжимается...

...А у гробов застыли 
девушки в черном.
Лишь земля одна – всегда в подвенечном...

(Елена Хлесткина)

Себя у могилы – 
это первое помню, что было...

(Вадим Квашнин)

Охваченные с младенчества трагичностью бытия, грустные и очень одинокие дети... Как мы плохо понимаем, чем они живут, куда устремлены! Для них “Илья” – если не дом, то причал. Возможность не только напечататься, но и узнать, что ты не один.

Если вспомнить, то и наше поколение могло чувствовать себя обделенным. Был кустарный самиздат и стенгазеты, где-то в столице – журнал “Юность” и совещания молодых писателей; областные “молодежки”, где по большим праздникам печатали стихи мальчиков и девочек. Но при такой бедности возможностей мы были, как я сейчас понимаю, фантастически богаты на отзвук. Всерьез воспринимался успех даже районного масштаба, потому что за ним стояла живая реакция сотен людей. И от знаменитости институтской до знаменитости союзной была не такая уж огромная дистанция, она зависела только от степени даровитости и удачи, но никак не от денег. Сейчас же для каждого пишущего самое тягостное – это ощущение, что ты говоришь в вату.

...Мне выпало счастье родиться,
И жить, и любить... И случись мне теперь
Собраться в дорогу – я молча глазами
Окину, прощаясь... Не слушаешь?
Что ж...

(Александр Рыжов)

Взрослые отчего-то всегда убеждены: молодых мы всегда успеем оценить, у них все впереди, они свое возьмут. Так, помнится, и мне в свое время сказали в одном творческом союзе: поздравляем вас, молодой человек, но премию, извините, отдадим старшим товарищам, вы еще успеете. На что я согласно закивал: конечно, наше дело молодое, мы еще свои премии возьмем... Но эта еще недавно верная логика сейчас решительно опрокинута. Теперь опоздать легко не то что с премией, а с куском хлеба.

Дикий разгул криминала, от которого страдают прежде всего молодые люди. Нравственная искалеченность общества, оглохшего к поэтическому слову. Смешивание понятия таланта с понятием раскрутки. Засилье переводной литературы самого низкого качества... За всем этим – трагедии тех сегодняшних молодых людей, что восприняли русскую культуру генетически, и, как ни толкай их на рынок, они все ищут дорогу на Парнас. А кто-то и на Фавор.

Вспоминаю родной мне Екатеринбург. Только за последние год-полтора там оплакали двух дивных поэтов – Бориса Рыжего и Сергея Нохрина. Главных слов им не успели сказать ни критики, ни читатели, ни друзья. Не успели сказать, потому что не успели прочитать.

“Сотни российских молодых талантов ждут своего прочтения...” – пишет в своей замечательной статье в альманахе “Илья” Екатерина Соколова. Очень точные слова. Не славы они ждут, не грантов и букеров, а именно прочтения.

Мы заплачем вдвоем
от ребяческой нежности нашей.
А потом, перед сном,
на полу сидя в теплых пижамах,
Погрустим, что весь мир наш
давно кем-то пропит и продан.
К батарее прижмемся...

(Александра Каткова)

Вспоминается одна из дневниковых записей Игоря Дедкова, сделанная ровно десять лет назад: “Какая скучнейшая материя, господа, ваше строительство некоего рынка.., почему-то отныне все должны рождаться торгашами, предпринимателями, еще кем-то вроде брокеров и биржевиков...”

Сегодня юный человек с Божьей искрой в душе как никогда беззащитен. И если таланты в области математики и физики, не будучи востребованы на родине, могут думать, что пригодятся на Западе, то литературному дарованию надеяться можно только на Россию.

Спасибо друзьям и близким Ильи Тюрина, учредившим премию его памяти. О высоком смысле и назначении премии очень точно написал Валентин Курбатов в письме родителям Ильи: “Гении и исключительные дарования редки. Дай Бог поддержать достойных из просто талантливого ряда... При присуждении премии кстати было бы сказать об ответственности времени за своих поэтов... Мы сами отнимаем у себя поэтов...”

Замечательно, что наградой победителю является издание книги, выход в свет. В прошлом году на конкурс поступило более 500 рукописей, были изданы два томика со стихами и прозой лауреатов.

Дело, освещенное памятью, не может заглохнуть. С годами оно начинает жить своей самоорганизующейся жизнью (вспомним, к примеру, Грушинский фестиваль). Второй выпуск альманаха “Илья” уже в типографии.

“...И разве не поэт последний из живых?” (Вероника Шарова)

© "Литературная газета", 2002

 

 

ДМИТРИЙ ЛИТАСОВ

ФОТОГРАФИИ НА ПАМЯТЬ

Букет из вкусов разных мест. 
Возьмите том любой комплекции, 
Найдите там – кто, что с чем ест.

Только что получил очередной номер альманаха "Илья".
Со страниц повеяло родным и знакомым – именами, стилями, в том числе, и моими. Бегло ознакомившись, получил ощущение более глубокого и полного выражения знакомых и незнакомых мне личностных оазисов мироощущения; этот номер кажется емче и выразительнее предыдущего: там – наброски, этюды, беглый обзор авторского творчества; здесь – концептуальные фотографии на память. 

Большинство авторов – те же, включая и меня; поэтому и предоставляется возможность судить. Наверное, так и должно быть; этот год, по-видимому, достаточно апофеозен для деятельности Илья-премии - восточный год Обезьяны, циклический год рождения Ильи. И месяц, не смотря ни на что – астрологически его. Так что проявление мероприятий (фестиваль памяти Ильи Тюрина "Август" - прим. сост.) обещает быть полным и сильным – для тех, разумеется, кому подобные обещания что-либо сообщают.

Как только я снова погрузился в страничный водоворот альманаха, захотелось встретиться со всеми вами – или со всеми нами. Предстоящие события кажутся довольно значительными в самых различных смыслах – для каждого, имеющего к ним отношение - по-своему. Действительно, хотелось бы просто встретиться, снова ощутить незримое и зримое единство тех, кто тянется выразить свой внутренний мир навстречу миру внешнему, какое бы сопротивление или неприятие последний ни оказывал. Само такое взаимодействие между нами всеми дает качественный скачок каждому в его развитии, открывает некоторые горизонты восприятия жизни друг через друга; чтобы иметь возможность продолжать свои одинокие странствия более осмысленно – зная, что существует реальная общность – незримое братство одиночек, зачем-то нужное этой Земле.

Новосибирск